ландшафтный дизайн
Откуда в России "дачи"?
Приключения российского садоводства от Петра до СССР
Приключения российского садоводства от Петра до СССР
рассказывала
Мария Шашкова
Пожалуй, ни в одной стране мира нет такого количества садоводов-любителей, как в России. Феномен дачи настолько глубоко укоренился в нашей культуре, что стал неотъемлемой частью национальной идентичности.
Но откуда взялось само слово «дача» и откуда взялся такой ярко выраженный аграрный менталитет?
Все ответы в этой статье.
Окуда взялась "дача"?
Слово «дача» гораздо старше, чем принято думать. В летописях XII–XVII веков оно встречается в значении «дар» или «пожалование» — то, что дано сверху, по царской или княжеской воле. Именно в этом смысле термин фигурирует в документах задолго до появления Санкт-Петербурга.
При Петре I понятие приобрело конкретное и устойчивое значение. Государь требовал от чиновников и придворных постоянного присутствия в новой столице — переезд был делом дорогостоящим и хлопотным. Решение нашлось изящное: Пётр начал жаловать приближённым земельные наделы в окрестностях Петербурга.
Это одновременно удерживало нужных людей под рукой и обживало пригороды молодого города. Но участки выдавались не просто так — получатель был обязан благоустроить землю и возвести дом строго по образцовому проекту. Никакого самодеятельного строительства.
Первые петровские «дачи» не имели ничего общего с тем, что мы привыкли представлять под этим словом сегодня
. Это были обширные поместья с жилыми домами, хозяйственными постройками, садами и даже небольшими фермами. Слово прижилось — и со временем стало обозначать загородное жильё в самом широком смысле.
Ещё больше ста лет после Петра дача оставалась привилегией исключительно аристократии.
При Петре I понятие приобрело конкретное и устойчивое значение. Государь требовал от чиновников и придворных постоянного присутствия в новой столице — переезд был делом дорогостоящим и хлопотным. Решение нашлось изящное: Пётр начал жаловать приближённым земельные наделы в окрестностях Петербурга.
Это одновременно удерживало нужных людей под рукой и обживало пригороды молодого города. Но участки выдавались не просто так — получатель был обязан благоустроить землю и возвести дом строго по образцовому проекту. Никакого самодеятельного строительства.
Первые петровские «дачи» не имели ничего общего с тем, что мы привыкли представлять под этим словом сегодня
. Это были обширные поместья с жилыми домами, хозяйственными постройками, садами и даже небольшими фермами. Слово прижилось — и со временем стало обозначать загородное жильё в самом широком смысле.
Ещё больше ста лет после Петра дача оставалась привилегией исключительно аристократии.
Переезд на дачу
БЕСПЛАТНАЯ ЛЕКЦИЯ
Куратор Людмила Свечникова рассказывает, почему каждому саду нужен план. Разбираем планировки участков на конкретных примерах, а не на пальцах и жестах:
— Что разместить на участке?
— Сколько нужно дорожек на участке?
— Как сделать сад удобным?
Эфир будет полезен всем, кто сейчас планирует благоустройство! Внутри пинок для вдохновения. Вы увидите свой участок по-новому.
Время шло, города росли.
В начале XIX века Москва уже вовсю превращалась в настоящий мегаполис: доходные дома, оживлённые улицы без единого деревца, духота, пыль, грязь. Людям всё сильнее хотелось вырваться из города хотя бы на лето. Стало модным снимать «летнюю резиденцию» в ближайшей деревне. Москва постепенно обрастала дачными посёлками — Перово, Сокольники, Кунцево, Останкино и многие другие.
Чем занимались горожане в своих загородных резиденциях? Чем угодно — только не огородом. Пели, читали, писали, принимали гостей. В дачные посёлки специально приезжали театральные труппы — выступали прямо под открытым небом или в летних павильонах. Дачная публика была благодарной.
Садом занималась только прислуга.
В начале XIX века Москва уже вовсю превращалась в настоящий мегаполис: доходные дома, оживлённые улицы без единого деревца, духота, пыль, грязь. Людям всё сильнее хотелось вырваться из города хотя бы на лето. Стало модным снимать «летнюю резиденцию» в ближайшей деревне. Москва постепенно обрастала дачными посёлками — Перово, Сокольники, Кунцево, Останкино и многие другие.
Чем занимались горожане в своих загородных резиденциях? Чем угодно — только не огородом. Пели, читали, писали, принимали гостей. В дачные посёлки специально приезжали театральные труппы — выступали прямо под открытым небом или в летних павильонах. Дачная публика была благодарной.
Садом занималась только прислуга.
Дачное чаепитие
Дачная жизнь того времени стала целым культурным явлением. Антон Чехов зафиксировал его точнее любого социолога: «До сих пор в деревне были только господа и мужики, а теперь появились ещё дачники».
Дачник — новый социальный тип, любопытный и немного смешной. Под Петербургом выросли роскошные посёлки в Красном Селе, Гатчине, Вырице. Начали выходить специальные дачные журналы, появились первые садовые товарищества.
Дачник — новый социальный тип, любопытный и немного смешной. Под Петербургом выросли роскошные посёлки в Красном Селе, Гатчине, Вырице. Начали выходить специальные дачные журналы, появились первые садовые товарищества.
Усадьба Елисеевых «Белогорка» в Ленинградской области была национализирована после революции: сначала в господском доме разместилась трудовая коммуна для беспризорников, затем, в 1925 году, — опытная сельскохозяйственная станция.
Здесь читали вслух, устраивали литературные вечера, слушали музыку, играли в крокет на лужайке. Сад существовал как декорация к этой неспешной жизни, а не как цель.
Бунин, Чехов, Тургенев — все они описывают дачный быт как нечто особенное: немного томное, немного праздное, очень русское. Именно на даче происходят важные разговоры, завязываются романы, принимаются судьбоносные решения.
Дача давала время — тот самый ресурс, которого в городе всегда не хватало.
К концу XIX века вокруг крупных городов выросли целые дачные посёлки с собственной инфраструктурой — магазинами, почтой, иногда небольшими театрами. Добраться до них стало проще: железная дорога сделала дачный бум по-настоящему массовым. Пригородные поезда везли горожан с узлами и детьми каждую пятницу — и это уже напоминало то, что мы знаем сегодня.
Появились специализированные дачные журналы с советами по обустройству загородного быта и садоводству. Начали формироваться первые садовые товарищества — объединения соседних владельцев для решения общих вопросов: дорог, воды, электричества. Это и были прообразы нынешних СНТ.
Бунин, Чехов, Тургенев — все они описывают дачный быт как нечто особенное: немного томное, немного праздное, очень русское. Именно на даче происходят важные разговоры, завязываются романы, принимаются судьбоносные решения.
Дача давала время — тот самый ресурс, которого в городе всегда не хватало.
К концу XIX века вокруг крупных городов выросли целые дачные посёлки с собственной инфраструктурой — магазинами, почтой, иногда небольшими театрами. Добраться до них стало проще: железная дорога сделала дачный бум по-настоящему массовым. Пригородные поезда везли горожан с узлами и детьми каждую пятницу — и это уже напоминало то, что мы знаем сегодня.
Появились специализированные дачные журналы с советами по обустройству загородного быта и садоводству. Начали формироваться первые садовые товарищества — объединения соседних владельцев для решения общих вопросов: дорог, воды, электричества. Это и были прообразы нынешних СНТ.
Конец эпохи
Первая мировая война и революция 1917 года перекроили дачную культуру радикально. Большая часть загородной недвижимости была национализирована.
Роскошные усадьбы и дачи постигла разная судьба: одни превратились в рабочие общежития, другие — в детские лагеря, третьи отошли под дома отдыха для новой власти. Бывшие владельцы нередко оставались при своих домах — но уже как обслуживающий персонал или жильцы перекроенных в коммуналки господских зал.
Целая эпоха дачной культуры закончилась в несколько лет.
Роскошные усадьбы и дачи постигла разная судьба: одни превратились в рабочие общежития, другие — в детские лагеря, третьи отошли под дома отдыха для новой власти. Бывшие владельцы нередко оставались при своих домах — но уже как обслуживающий персонал или жильцы перекроенных в коммуналки господских зал.
Целая эпоха дачной культуры закончилась в несколько лет.
Советские дачи скромнее и меньше
В советское время дача стала другой — меньше, скромнее и гораздо ближе к земле в буквальном смысле. Государство выделяло работникам предприятий небольшие участки для подсобного хозяйства.
Стандарт был закреплён постановлением Совета Министров СССР от 24 февраля 1949 года: шесть соток, то есть 600 квадратных метров на семью. Цифра взялась не из воздуха — агрономы подсчитали, что именно такая площадь позволяет семье из четырёх человек вырастить необходимый минимум овощей и фруктов. Так и родилось знаменитое выражение «шесть соток», которое до сих пор звучит как синоним советского дачного быта.
Неравенство никуда не исчезло. У приближённых к власти — политиков, военных, учёных, артистов — дачи были совсем другими: большие, благоустроенные, с прислугой, больше напоминавшие загородные резиденции дореволюционной эпохи.
Для большинства же советских граждан дача стала местом труда, а не отдыха. Под влиянием культа труда, который пронизывал всё вокруг, люди проводили там всё лето — сажали, поливали, копали. И это была не прихоть: в условиях дефицита дачный урожай оставался для семьи реальным подспорьем.
Существовало строгое правило целевого использования: запущенный участок могли отобрать и передать другому желающему. Это породило интересный феномен — некоторые дачники, которым огород был не нужен, сдавали грядки в аренду, а сами пользовались дачей как местом отдыха.
Небольшая, но живая советская экономика обходных решений.
Стандарт был закреплён постановлением Совета Министров СССР от 24 февраля 1949 года: шесть соток, то есть 600 квадратных метров на семью. Цифра взялась не из воздуха — агрономы подсчитали, что именно такая площадь позволяет семье из четырёх человек вырастить необходимый минимум овощей и фруктов. Так и родилось знаменитое выражение «шесть соток», которое до сих пор звучит как синоним советского дачного быта.
Неравенство никуда не исчезло. У приближённых к власти — политиков, военных, учёных, артистов — дачи были совсем другими: большие, благоустроенные, с прислугой, больше напоминавшие загородные резиденции дореволюционной эпохи.
Для большинства же советских граждан дача стала местом труда, а не отдыха. Под влиянием культа труда, который пронизывал всё вокруг, люди проводили там всё лето — сажали, поливали, копали. И это была не прихоть: в условиях дефицита дачный урожай оставался для семьи реальным подспорьем.
Существовало строгое правило целевого использования: запущенный участок могли отобрать и передать другому желающему. Это породило интересный феномен — некоторые дачники, которым огород был не нужен, сдавали грядки в аренду, а сами пользовались дачей как местом отдыха.
Небольшая, но живая советская экономика обходных решений.
История дачи в России — это отражение истории самой страны
С распадом СССР всё снова перемешалось. Дачи, которые раньше выдавало государство, стали передаваться по наследству — от родителей детям, от бабушек внукам. Именно так большинство из нас и оказались владельцами участков: не купили, а получили. Вместе с домиком, старой яблоней и грядками, которые кто-то копал ещё до нашего рождения.
И вот здесь что-то важное происходит. Дача перестаёт быть обязанностью — и становится выбором. Можно приехать и копать из чувства долга. А можно остановиться, посмотреть на то, что уже растёт, и спросить себя: а каким я хочу видеть этот сад? Что здесь должно быть для меня, для детей, для тех вечеров, когда вся семья наконец собирается за одним столом?
Сад снова становится личным пространством. Не шестью сотками под урожай, а местом, которое отражает тебя — твой вкус, твой ритм, твои ценности. Местом, куда хочется возвращаться.
Несмотря на все исторические повороты, дача в жизни россиян всегда занимала особое место. И сейчас, кажется, мы возвращаемся к самому первому её смыслу — не к труду и не к статусу, а к тому, чтобы просто быть. Среди своих, среди зелени, не торопясь.
И вот здесь что-то важное происходит. Дача перестаёт быть обязанностью — и становится выбором. Можно приехать и копать из чувства долга. А можно остановиться, посмотреть на то, что уже растёт, и спросить себя: а каким я хочу видеть этот сад? Что здесь должно быть для меня, для детей, для тех вечеров, когда вся семья наконец собирается за одним столом?
Сад снова становится личным пространством. Не шестью сотками под урожай, а местом, которое отражает тебя — твой вкус, твой ритм, твои ценности. Местом, куда хочется возвращаться.
Несмотря на все исторические повороты, дача в жизни россиян всегда занимала особое место. И сейчас, кажется, мы возвращаемся к самому первому её смыслу — не к труду и не к статусу, а к тому, чтобы просто быть. Среди своих, среди зелени, не торопясь.
